Святыни монастыря

На Полоцкой земле, как и во всем христианском мире, храм был темместом, где непрерывно осуществлялся синтез различных искусств, одни из которых характеризовали внутреннюю пластическую и декоративную отделку здания, другие – непосредственно богослужебный обиход. О тех и о других сохранились слишком отрывочные данные, и, тем не менее, их следует непременно учесть. Роспись на стенах Спасо-Евфросиниевского монастыря стала одной из святыней этого комплекса.
На сегодняшний день сохранились только фрески Спасской церкви Спасо-Евфросиниевского монастыря, частично обнаруженные в результате реставрационных работ. Результаты изучения этих стенописей надо рассматривать как предварительные, необходимость соотнесения которых с новыми открытиями становится все более очевидной. Работы по украшению храма росписями вероятнее всего относятся к 1157–1161 гг. Их выполнение преп. Евфросиния поручила византийским мастерам, представителям того художественного направления, которое столь ярко отражено в элитарных фресках церкви св. Пантелеймона в Нерези(1164 г.). Выразительные экспрессивные лики Деисуса, Покаяния Давида, преподобных жен, даже при некоторых чертах провинциализма, располагают именно к таким выводам.
Особенно интересными и неожиданными явились фрески кельи Ев- фросинии. Это небольшое помещение, имевшее в плане равноконечный крест. Лучше всего здесь сохранились росписи восточной ниши, структура которой напоминает сложившееся позднее членение высокого иконостаса. В нижнем регистре на боковых гранях ниши изображены четыре отца церкви. На две ниши сцена «Благовещения», причем, между Марией и Гавриилом сделано окно, открывающее вид на алтарную часть храма. Во втором регистре изображен семифигурный Деисус – один из самых ранних в древнерусском искусстве домонгольского периода. Хорошо сохранилось центральное изображение Спаса, отличающееся темпераментностью рисунка, изысканностью колорита и напряженностью внутреннего состояния. В третьем регистре изображены три праздничные сцены. В центре – «Распятие», а слева на своде – «Сретение».
Время не пощадило древних икон, связанных своим происхождением либо судьбой с Полоцкой землей, в числе которых был и упомянутый в Житии преп. Евфросинии образ Богоматери Эфесской, полученный ею от византийского императора Мануила I Комина (1143–1180) и константинопольского патриарха Луки Хризоверга (1157–1170) и поставленной в церкви Богородицы. Однако иконографический тип самого изображения удаётся воссоздать на основе фрески жертвенника Спасской церкви и свинцовой актовой печати полоцкого происхождения 20. Это был образ Богоматери Агиосоритиссы, идентичный чтимым на Руси ее спискам, – Десятинной и Боголюбской, – являвшейся древнейшей иконографической формулой изображения Покрова

. Столь же важное источниковедческое значение имеют рельефные изображения на свинцовой печати, принадлежавшей самой преп. Евфросинии. На одной стороне изделия воспроизведено Преображение Господне, в честь которого ею создан монастырский храм, существующий доныне в монастыре, а на другой – погрудный образ патрональной этой святой, подвижнице александрийской преподобной, жившей в V в. Если последний выглядит довольно стереотипным, то композиция Преображения Господня, несомненно, воспроизводит иконографическую схему монастырской храмовой иконы. В этом нетрудно убедиться, сопоставив рельеф печати с византийскими иконами комниновского периода, а также со стеатитовыми рельефами, копирующими подобные им живописные образцы. Особенностью этой схемы служит то, что большую часть плоскости занимает окруженная ореолом божественного света фигypa Христа с предстоящими ему пророками Илией и Моисеем, тогда как поверженные в страхе апостолы буквально распластаны в страхе по земле. Примерно такое же расположение фигур можно отметить, в частности, в фреске церкви св. Пантелеймона в Нерези. Все это убеждает в точности воспроизведения на свинцовых печатях икон III в., одна из которых являлась храмовой, а другая – особо почитаемой местной святыней. Еще на одной печати помещены св. Георгий-воин и София. Предполагают, что эта булла могла принадлежать матери преп. Евфросинии.
Такая исключительная точность в следовании византийским иконо-писным образцам далеко не всегда сохраняется в произведениях каменной пластики малых форм, исторически связанных с Полоцкой землей. Об этом позволяет говорить уже обнаруженная в Полоцке в 1967 г. стеатитовая икона св. Константина и Елены, датируемая третьей четвертью XII в. Ее общаяиконографическая схема, предполагающая в центре крест между фронтально стоящими двумя царственными фигурами, широко распространена в искусстве Византии. Однако в полоцкой находке резко выделяются особенности резьбы, которые не позволяют в ней видеть ни работу греческого мастера, ни близкую копию византийского оригинала. Моделью, скорее всего явилась романская переработка, что особенно заметно как в общей трактовке изображений, в манере передачи складок одежд, в характере нимбов, так и в моделировке лиц, в преобладании в резьбе декоративного начала. Указанное изделие вряд ли надо воспринимать в качестве исключительного явления в полоцкой пластике. Об этом позволяет говорить двусторонняя каменная икона миниатюрных размеров, найденная в Минске на замчище