Курдская проблема в начале XXI в

Анализируя курдский фактор в начале XXI в., в том числе, базируясь на предыдущем параграфе данной работы, стоит отметить, что в своем сущностном выражении, приведенная ранее политика государств в отношении курдов также трансформировалась по мере трансформации самого региона – так, заинтересованные в укреплении своего влияния в регионе США и государства ЕС, также не были заинтересованы в закреплении в данном регионе своих прямых конкурентов – главным образом, Российской Федерации (энергетический сектор, разведка месторождений, работа российских компаний на энергетическом рынке), Китая (торговля, китайские инвестиции в добывающую промышленность, обрабатывающую промышленность, экономику, инфраструктуру), Турцию (укрепление в роли регионального лидера), иных государств. Во многом, с целью недопущения реализации интересов своих геополитических оппонентов, Соединенные Штаты и государства Европы выстраивали свою ближневосточную политику, эксплуатируя курдский фактор в качестве дестабилизирующего обстоятельства.
Тем не менее, с начала XXI в., в указанном регионе начались достаточно мощные трансформации, затронувшие всех региональных игроков – так, после событий 11 сентября 2001 г., на базе международных организаций была сформирована коалиция, главная цель которых заключалась в борьбе с терроризмом – в краткосрочной перспективе это привело к военному вторжению в Афганистан (разрушение инфраструктуры, промышленности, передел сфер влияния, защита интересов американских компаний и производителей), Ирак (свержение режима С. Хусейна, проблема беженцев, разрушение инфраструктуры, переход под контроль США нефтяных месторождений), что привело к достаточно сильной дестабилизации в регионе в целом, а также позволило сформировать антиамериканские и антиевропейские настроения в регионе, представляющие США и силы НАТО не в качестве освободителей, а в качестве оккупантов, что и привело к росту новых террористических организаций.
Тем не менее, учитывая затянувшийся характер военных кампаний в Афганистане и в Ираке, американская сторона перешла к более модернизированной форме воздействия – так, на первоначальном этапе данная стратегия получила название «Цветных революций» - и хотя необходимо отметить, что цветные революции происходили в Европе и ранее (Румыния в 1989 г.), в дальнейшем данная концепция была применена и в отношении других государств (Украина, Грузия, Молдова), что привело к свержению лояльных к РФ режимов и приходу откровенно прозападных политиков, формированию прозападных правительств, осуществляющих внешнеполитическую деятельность в угодном США русле (учитывая то обстоятельство, что стратегическое соперничество между США и РФ затрагивает не только Ближний Восток, но и СНГ – регион, который в традиционном понимании является зоной ответственности РФ).
В дальнейшем, данная концепция была трансформирована, в соответствии в региональными особенностями, в феномен «Арабской весны» и отличалась более радикальным поведением оппозиции, что дополнялось не только фактическим финансированием (политические фонды США, USAID, гранты от США и ЕС), но и вооружением оппозиции

. Дополнительным отличием феномена «Арабской весны», кроме территориальных особенностей, является более активное применение социальных сетей, масс-медиа в освещении протестов, что позволяло формировать т.н. «демонический образ» той или иной власти не только в глазах профинансированных и вооружаемых протестующих, но и в глазах мировой общественности в целом, тогда как образ вооруженных протестующих мог быть представлен как людей, искреннее нуждающихся в приходе демократии и иных демократических преобразованиях, что не вызывало отторжения у западного зрителя. Иными словами, более развитая версия «Цветных революций», была ориентирована не только на смену конкретного режима, но и на долгосрочную дестабилизацию обстановки как в отдельно взятом государстве, так и в регионе в целом, что находило свое отражение и поддержку среди международного сообщества, подвергающего осуждению не вооруженных протестующих, а законную власть. Как результат, феномен «Арабской весны» привел к смене правительств и дестабилизации ситуации в регионе в Сирии, Ливии, Тунисе, Египте, Йемене, иных государствах (в Сирии концепция привела не к смене власти, несмотря на призывы со стороны США и ЕС, а к ожесточенным военным действиям, с вовлечением широкого круга сторон, а в Турции в 2017 г., была предпринята попытка военного переворота, но в данном случае заговор был оперативно обезврежен).
В своем же совокупном выражении, феномен «Арабской весны», дестабилизировал ситуацию в указанных государствах и в отдельных случаях привел к крупномасштабным боевым столкновениям (Сирия), в который оказались вовлечены многие государства региона, включая курдов. Кроме того, процесс «Арабской весны», кроме вполне очевидных негативных последствий выступил основой для формирования таких негативных тенденций, среди которых ключевые:
1.Формирование незаконных военизированных формирований – от малых групп, до многочисленных военизированных группировок, с техническим, военным, продовольственным оснащением и финансированием (США, ЕС, Саудовская Аравия, РФ);
2.Формирование террористических ячеек, включая лагеря для подготовки террористов – со стороны государств, заинтересованных в дестабилизации обстановки в регионе;
3.Миграционная катастрофа и формирование больших потоков беженцев, ориентированных на Турцию и государства Европейского Союза (что привело к увеличению числа террористических атак в Европе);
4.Фатическое уничтожение социальной, политической, экономической жизни в регионе.
В конечном итоге, феномен «Арабской весны», по мере вовлечения в данный процесс все большего количества сторон, также привел и к формированию отдельных «групп по интересам», каждая из которых решала свои собственные локальные либо региональные задачи в политической, социальной, энергетической плоскости, конкурируя с представителями других групп. В конечном итоге, применимо к «Арабской весне», также важно отметить и достаточно широкий спектр существующих подходов к курдскому вопросу, в результате чего каждый из участвующих сторон может иметь свои собственные интересы в отношении курдов. В рамках данной курсовой работы, подобные интересы уместно выложить в следующем выражении:
1