Образ Эммы в рецепции европейской критики XIX века

Роман Г. Флобера был, несомненно, новаторским. Новаторство это было связано не столько с темой произведения (проблема адюльтера была отнюдь не открытием в мировой литературе ), а образом героини и, главное, способом повествования. Современники обрушились на писателя с критикой, ругая его повествовательную манеру, показавшуюся им неприемлемой, ведь Флобер выступил в «Мадам Бовари» как разрушитель традиции написания романа.
В основе «Мадам Бовари» лежала “объективная манера” повествования» и, если можно так выразиться, метод монтажа. Автор словно препарировал действительность и преломлял её на страницах своего романа – скучно и монотонно – как показалось многим его современникам. На упрёки в обыденности (в частности, такое замечание он получил от своего редактора), Флобер ответил, что таково его видение проблемы. Он хотел и создал роман «с плесенью», которое являлось символом обывательщины, скуки, застоя.
Когда же «Мадам Бовари» была опубликована, писатель, а заодно и редактор, предстали перед судом, который обвинил их в безнравственности. Это был один из самых суровых приёмов, оказанных шедевру и его автору современниками. Впрочем, это замечание касается только критики и властей. С. Моэм несколько позже напишет: «Читатели встретили блистательный роман Флобера с восторгом, и он тут же стал бестселлером, но критика отнеслась к нему если не с враждебностью, то с равнодушием». Именно читательская любовь повлияла на дальнейшую судьбу романа, заставила критиков пересмотреть отношение к нему.
Хотя и среди современников Г. Флобера нашлось немало литераторов, адекватно воспринявших роман

. Так, Ш. Бодлер оправдывал героиню Флобера. Обвиняя во всём окружение Эммы и более всего её мужа, он пишет: «Давно копившаяся в госпоже Бовари ярость вдруг вырывается; хлопают двери; муж, не сумевший подарить своей романтичной супруге никаких духовных радостей, тупо сидит у себя в комнате; преступный невежда…».
Ш. Сент-Бёв высоко оценил роман Г. Флобера. В первую очередь он указывал на великолепный стиль своего литературного коллеги и современника, а так же пафос романа, его суровое, строгое и обличительное начало. И, конечно, он не мог не отметить образ главной героини: ««Единственная незаурядная и мечтательная натура, оказавшаяся среди них и стремящаяся к чему-то лучшему, будет там чужой, она будет задыхаться; терзаясь невозможностью найти того, кто был бы ей близок, она зачахнет, развратится и, увлеченная обманами своей мечты, в поисках несуществующего совершенства, постепенно дойдет до полного падения и гибели».
Отозвалась на революционный роман Г. Флобера и Жорж Санд, отличавшаяся, как известно, широтой и свободой взглядов. Она рассматривала роман в свете начинавшего набирать обороты реализма: «…С появлением этой замечательной книги, как я полагаю, в нашем маленьком уголке, как и везде, воскликнули: “Вот очень яркий и очень сильный образец реалистической школы. Реализм существует, потому что это очень ново”».
С присущей ей ироничностью автор «Индианы» и «Консуэло» рассуждает о главных героях, говоря о том, что автор «Мадам Бовари» хотел: «… чтобы жена, презирающая реальность, была безумной и презренной, а муж, обречённый жить в этой реальности, выглядел ужасным глупцом, и окружающая действительность: дом, город, деревня, соседи, друзья – всё было отвратительно глупо, уродливо и печально вокруг этих двух несчастных персонажей».
Тем не менее, финальная оценка романа Флобера, сделанная Ж