Кто украл пирожки?

Одиннадцатая глава строится на сюжете, заимствованном из английского детского фольклора. Старый детский стишок об украденных валетом пирогах Белый Кролик зачитывает в начале судебного заседания как обвинительный акт.
В оригинале глава, посвященная суду, называется Who Stole the Tarts? («Кто украл пироги?»). В. Набоков и Б. Заходер переводят название почти дословно: «Кто украл пирожки?» и «… кто стащил пирожки». Н. Демурова заменяет «пирожки» на «крендели».
Во всех трех версиях по-разному дается перевод слова «присяжные» - по крайней мере, его восприятие Алисой. У Набокова Алиса (точнее – Аня) называет их «присяжниками», а у Заходера, как и в первом русском переводе сказки, - «пристяжными». Впрочем, «заходеровская» Алиса, как и «демуровская», знает слово «присяжные». Причины того, что его не знает Аня у Набокова, хорошо объясняет В. Фет: «В СССР, конечно же, не было суда присяжных: там «прокурор давал срок» – примерно как у того же Кэрролла в «Охоте на Снарка» (1876), где Снарк-адвокат выступает и за присяжных, объявляя вердикт, и за Судью, зачитывая приговор... Идея суда присяжных, введенного в России в ходе реформ Александра II в 1864 г., была непереводима на советский язык».
Вновь обращает на себя внимание разница в переводе имен собственных

. В переводе В. Набокова Билль переименован в Яшу-Ящерицу – по той же причине, по которой Алиса переименована в Аню. У Демуровой и Заходера имя Билль сохранено, однако вместо «ящерица» Демурова употребляет слова «крошка», а Заходер – «тритон». В данном случае, употребление имен существительных непосредственно связано с категорией рода в английском и русском языках. Поскольку в русском языке «ящерица» - женского рода, а Билль – явно принадлежит к мужскому полу, Демурова употребляет по отношению к нему слово «крошка», не имеющее ярко выраженной гендерной окраски, а Заходер использует существительное мужского рода.
В рассматриваемой главе присутствует интересная лексическая шутка политической направленности: «Here one of the guinea-pigs cheered, and was immediately suppressed by the officers of the court». Кэрролл сам иронизирует по поводу «подавления» морской свинки: «They had a large canvas bag, which tied up at the mouth with strings: into this they slipped the guinea-pig, head first, and then sat upon it» («У них была большая холщовая сумка, перевязанная бечевкой: в нее они вниз головой втолкнули морскую свинку, и затем сели на нее»). Перевести данное предложение дословно довольно сложно. Тем не менее, Набоков переводит его максимально близко к оригиналу: «у стражников были большие холщевые мешки, отверстия которых стягивались веревкой