Эволюция шанхайской организации сотрудничества

При рассмотрении особенностей создания Шанхайской организации сотрудничества, целесообразным считаем изучение обстоятельств, которые привели государства к пониманию координации своих усилий в различных сферах. Начиная с 1990-х гг. китайская политика в области многосторонней безопасности свидетельствовала о более широком признании необходимости решения проблем на региональном уровне. Эту точку зрения поддерживала и озабоченность России по поводу поддержания безопасности в ее «ближнем зарубежье», особенно среди все еще хрупких государств в Центральной Азии. Обе великие державы также настороженно относились к иерархическим и основанным на союзе формам сотрудничества эпохи "холодной войны" (таким как Организация Североатлантического договора (НАТО)), поддерживаемым Западом, утверждая, что современные проблемы безопасности требуют нового мышления о более эффективном сотрудничестве в противодействии угрозам выше государственного уровня. Также в 1990-х гг. Пекин решил отказаться от своего традиционного нежелания непосредственно формировать нормы и организацию региональной безопасности и играть более активную роль в разработке новых инструментов для решения проблем безопасности, особенно на своей периферии.
Таким образом, в результате завершения пограничных диалогов и урегулирования основных аспектов споров в конце 1990-х гг. была сформирована «Шанхайская пятерка». Что касается окончательного разрешения спорных вопросов, то последние раунды двусторонних китайско-российских пограничных переговоров были завершены в 2004 г., что еще больше улучшило стратегические отношения и климат для двусторонних торговых дискуссий, не в последнюю очередь по продажам ископаемого топлива, необходимого для Китая из-за его быстро растущей экономики.
В апреле 1996 г. Китай, Казахстан, Кыргызстан, Россия и Таджикистан подписали соглашение в Шанхае. В дополнение к урегулированию остающихся проблем советской границы, соглашение регулировало военную деятельность в приграничных регионах, запрещало провокационные военные учения в этих районах и призывало к стратегическому обмену информацией, проведению совместных учений и расширению военных контактов между подписавшими государствами.
В двустороннем китайско-российском контексте соглашение подготовило почву для более частых встреч между военными чиновниками, большего количества инспекций и дополнительных китайских закупок российского оружия. Это также способствовало снижению напряженности на ранее напряженной границе и стало еще одним каналом китайско-российского сотрудничества.
Все пять подписавших сторон согласились поддерживать координацию по поводу общих проблем безопасности. «Шанхайская пятерка», таким образом, стала важным механизмом для России, Китая и стран Центральной Азии для решения своих стратегических интересов. К концу 1990-х гг. движение «Талибан» заняло большую часть Афганистана, и близлежащие государства все больше беспокоились о возможности распространения этого конфликта на большую Евразию. В результате «три зла» региона терроризм, экстремизм и сепаратизм превзошли проблемы безопасности границ как первостепенную проблему «Шанхайской пятерки». В дополнение к талибам, в число других региональных террористических угроз входили Исламское движение Узбекистана (ИДУ), группа, занимающаяся свержением узбекского правительства и созданием единого исламского государства в Центральной Азии, а также Хизб-ут Тахрир или Партия исламского освобождения, которая, несмотря на свою пропаганду ненасильственной борьбы, также рассматривалась как угроза безопасности, учитывая ее заявленную цель создания исламского халифата в Центральной Азии. Пекин со своей стороны продолжал беспокоиться об экстремистской деятельности на своем западе, события в котором стремились дестабилизировать центральное китайское правление

. Наиболее известной из этих групп было Движение за независимость Восточного Туркестана (ДНВТ), теперь известное как Туркестанская исламская партия (ТИП). ДНВТ/ТИП впервые было идентифицировано Пекином в 2002 г. в контексте обвинения в разжигании нестабильности в китайском регионе Синьцзян посредством взрывов и нападений. Пекин также отмечал связи группы с более крупной сетью «Аль-Каиды». Со своей стороны, ТИП взяла на себя ответственность за террористический взрыв на площади Тяньаньмэнь в Пекине в октябре 2013 г. и нападение на железнодорожной станции Куньмин в марте 2014 г.
Шанхайская пятерка приобрела большую формализацию и международную известность в 2001 г., когда по случаю приема Узбекистана в эту группу была подписана декларация, которая сформировала Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС). Поэтому датой создания ШОС считается 15 июня 2001 г., когда в крупнейшем по численности населения (почти 26 млн. человек) городе планеты Шанхае на саммите высшие руководители Казахстана (Н. Назарбаев), Киргизии (А. Акаев), Китая (Ц. Цземин), России (В. Путин), Таджикистана (Э. Рахмонов) и Узбекистана (И. Каримов) была принята совместная «Декларация о создании Шанхайской организации сотрудничества». В ней лидеры указанных стран пообещали «придавать приоритетное значение региональной безопасности и прилагать все усилия, необходимые для ее обеспечения», а также согласовали общую «Шанхайскую конвенцию о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом», содержание которой в значительной степени понятно уже из самого названия указанного документа. Таким образом, ШОС была образована как международная организация, целью которой было провозглашено «построение нового демократического, справедливого и рационального политического и экономического международного порядка».
Вскоре после этого в Соединенных Штатах произошли теракты 11 сентября 2001 г., что еще более усилило глобализацию терроризма и подчеркнуло опасность экстремизма в Центральной Азии. Новосозданная ШОС столкнулась с проблемами углубления своей повестки дня в области безопасности, попыток сбалансировать стратегическое сотрудничество и обеспечения сотрудничества между Россией и Китаем.
Таким образом, с самого начала существования ШОС в ее базовых учредительных документах фигурировала мощная военно-стратегическая составляющая, которая в течение следующего десятилетия только усиливалась. Уже 7 июня 2002 г. на втором саммите глав государств-членов в Санкт-Петербурге была принята «Хартия ШОС», которую сразу зарегистрировали в Секретариате ООН, завершив, таким образом, институциональное оформление организации. И этой «Хартией» к органам межгосударственного уровня ШОС была присоединена «Региональная антитеррористическая структура» (РАТС), в пределах которой с 17 июня 2004 г. заработал постоянно действующий Исполнительный комитет во главе с директором представителем узбекских «компетентных органов» генерал-лейтенантом В. Т. Касимовым.
По итогам следующего Московского саммита ШОС в 2003 г. была подписана «Декларация глав государств-членов ШОС», которая пообещала «конкретизировать предметное взаимодействие в рамках ШОС» и «обратила внимание на необходимость обеспечения эффективности сотрудничества между внешнеполитическими, оборонными и правоохранительными ведомствами», чтобы превратить указанную организацию на способную «оказать заметный вклад в безопасное и стабильное развитие не только на ее пространстве, но и в мире в целом». Спустя два года, в 2004 г., в Пекине был создан постоянный Секретариат ШОС, а первым послом организации был назначен бывший посол Китая в России Чжан Дэгуан.
А своеобразной вершиной амбициозных военно-стратегических намерений ШОС как международной организации стала «Бишкекская декларация» глав государств-членов ШОС от 16 августа 2007 г., в которой лидеры заявили, что стабильность и безопасность в Центральной Азии местные государства могут обеспечить силами самих государств данного региона «на базе местных региональных международных объединений», а для этого в формате специального договора пообещали «развивать сотрудничество по линии министерств обороны в различных формах»