Черты шекспировских героев в образах Ставрогина и Кириллова

Роман Ф.М. Достоевского «Бесы» - произведение, в котором присутствует наибольшее число шекспировских аллюзий. По словам литературоведа А.В. Криницына, «конфликт этого романа более остальных подходит под определение трагедийного в шекспировском смысле: во всех трагедиях Шекспира сюжет строится на пересечении личных и государственных интересов, поскольку герои вершат судьбу страны. Также и в «Бесах» действия героев приобретают общеполитический характер, и, хотя общественный взрыв локализован и ограничен рамками маленького губернского города, в перспективе и полном развитии он проецируется на всю Россию, становясь «генеральной репетицией всеобщего разрушения»» [12].
Более всего ассоциаций с шекспировскими образами вызывает Николай Ставрогин. Так, Степан Трофимович Верховенский сравнивает его с принцем Гарри — будущим Генрихом IV из одноименной хроники Шекспира. Подобным образом он пытается оправдать его беспутство и сомнительное времяпровождение, ведь принц Гарри также проводил свою юность в дружеских попойках, но в дальнейшем превратился в талантливого полководца, сумевшего победить угрожавших престолу мятежников и стать королем Англии

. Как указывает А.В. Криницын, «этим сравнением Ставрогин сразу уподобляется будущему королю, а его безобразия начинают выглядеть как предвестия подвигов. Для самого Достоевского эта шекспировская коннотация к образу главного героя была настолько важна, что он даже вынес его в название главы («Принц Гарри»), где впервые на страницах романа появляется Ставрогин» [12].
Однако скоро выясняется, что Ставрогин не нашел применения своим способностям, и именно «мерзость» и безобразия стали отражением его истинной сущности. В результате, сравнение Ставрогина с принцем Гарри оборачивается горькой иронией. В то же время, рядом со Ставрогиным присутствует и своеобразный Фальстаф – взявший на себя роль добровольного шута капитан Лебядкин.
Мать Ставрогина – Варвара Петровна – сравнивает его с другим шекспировским персонажем – Гамлетом: «Человек гордый и рано оскорбленный, дошедший до той «насмешливости», о которой вы так метко упомянули, - одним словом принц Гарри, как великолепно сравнил тогда Степан Трофимович и что было бы совершенно верно, если б он не походил еще более на Гамлета, по крайней мере по моему взгляду…» [1, с