Экономическая интеграция в Латиноамериканском регионе

Основным из ключевых факторов, который определяет ведущее положение Латинской Америки в глобальной экономике, является уровень региональной торгово-экономической интеграции, а также интенсивность и глубина внутрирегиональных производственных, технологических и финансовых связей, наличие (или отсутствие) централизованного хозяйственного пространства. На сегодняшний день на базе приобретенного опыта и в сложных макроэкономических региональных и глобальных условиях в Латинской Америке организовывается очередной этап совместных процессов, отмеченный целым рядом принципиально новых явлений и факторов, и в последнюю очередь связанных с внешнеэкономической политикой администрации Дональда Трампа.
Отправной точкой развитию латиноамериканской интеграции был дан в 1960 г. с учреждением Латиноамериканской ассоциации свободной торговли (Asociación Latinoamericana de Libre Comercio – ALALC) и Центральноамериканского общего рынка (Mercado Común Centroamericano, MCCA). В первую группу вошли десять южноамериканских стран и Мексика, во вторую – пять центральноамериканских республик. С того момента и до сегодняшнего дня в Латинской Америке возникло 26 различных межгосударственных организаций, ставивших целью интенсификацию торговых обменов, сопряжение экономических усилий латиноамериканских стран и их политико-дипломатическое сближение. Развитие интеграции должно было вызвать кумулятивный эффект: через наращивание внутрирегионального сотрудничества обеспечить ускорение хозяйственного роста и модернизацию национальных производственных структур.
Создание ALALC и MCCA, а затем – Карибского сообщества (Comunidad del Caribe – CARICOM) и Андской группы (Grupo Andino, GRAN) привело к существенному снижению таможенных барьеров (в среднем с 40 до 10%) и на начальном этапе способствовало ощутимому росту двусторонней торговли. В период 1960–1980 гг. внутрирегиональный товарный экспорт латиноамериканских стран вырос в 19,5 раза, а его удельный вес в совокупных экспортных поставках государств региона увеличился почти вдвое: с 8,8% до 16,6% (Таблица 1).
Таблица 1 «Экспорт товаров в Латиноамериканском регионе» (млрд. долл.)
Результаты могли быть более существенными, но благодаря тому, что в ходе развития объединительного процесса определенно четко проявились своего рода «родимые пятна» латиноамериканской интеграции, прежде всего неистребимый интерес многочисленных представителей местных политических кругов и большинства предпринимателей защищать государственные и местные рынки от внешней конкуренции, что явилось прямым следствием десятилетий политики хозяйственной автаркии и импортозамещения. Как итог следует сказать о том, что проводимые в рамках ALALC, MCCA, CARICOM и GRAN переговоры о расширении списков товаров, облагаемых минимальными пошлинами, продвигались с трудом

. Зачастую в эти списки включались малозначимые изделия, тогда как действительно важные товары оставались за пределами соглашений, что со временем привело к торможению роста взаимного товарообмена и, по сути, дискредитировало саму идею интеграции в глазах той части бизнес-сообщества, которая выступала за свободу торговли.
«Черным периодом» интеграционных процессов стали 1980-е гг., так называемое «потерянное десятилетие» для стран региона, когда их экономики не смогли адаптироваться к менявшейся глобальной ситуации (в частности, к резкому падению цен на сырье) и «ныряли» из кризиса в кризис. В эти годы наблюдался откат взаимной торговли (в 1985 г. экспорт сократился на 38% по сравнению с уровнем 1981 г.), который был преодолен только в начале 1990-х гг., но и в 1991 г. удельный вес внутрирегионального товарного экспорта латиноамериканских стран в совокупных экспортных поставках составлял лишь 15,6%, то есть был ниже, чем в 1981 г. (Таблица 2).
Таблица 2 « Товарный экспорт стран Латинской Америки» (млрд. долл.)
Вслед за «потерянным десятилетием» 1980-х пришли турбулентные 1990-е годы. По странам Латинской Америки прокатилась мощная неолиберальная волна. В хозяйственной сфере этот период ознаменовался жесткими рыночными реформами, открытием ранее плотно закрытых национальных экономик, отходом от проводившейся прежде политики импортозамещения, доминированием концепций и практик неолиберализма, попытками «изгнать» государство из экономической жизни и перекроить производственные структуры региона по лекалам «Вашингтонского консенсуса». Именно тогда регион стал интенсивно втягиваться в процессы глобализации (Kuczynski, Williamson, 2003).
Одновременно были предприняты шаги по развитию интеграции. Впавший в спячку латиноамериканский регионализм в десятилетие 90-х заметно оживился. Ключевым событием явилось создание в 1991 г. Общего рынка стран Южной Америки (Mercado Común del Sur, Mercosur), объединившего Аргентину, Бразилию, Парагвай и Уругвай. Другим знаковым событием стало подписание в декабре 1992 г. Североамериканского соглашения о свободной торговле (North American Free Trade Agreement, NAFTA) с участием США, Канады и Мексики. Тем самым Вашингтон непосредственно включился в интеграционные процессы в Латинской Америке и «оттянул» на себя экономику одной из крупнейших стран региона.
Неолиберальный эксперимент в Латинской Америке закончился так же стремительно, как и начался. Уже в конце 1990-х гг. сопряжение негативных внешних (кризисные явления в Азии и России, очередное падение цен на сырье) и внутренних (грубые макроэкономические просчеты, финансовые потрясения) факторов подвело черту под политикой рыночных реформ, многие из которых оказались незавершенными и «застряли на середине пути».
Самым ярким проявлением провала рыночно ориентированной модели развития в ее латиноамериканской версии стал крупнейший в мировой истории аргентинский дефолт по суверенным долгам 2001 г., разделивший экономическую траекторию региона на «до» и «после»