Образы героев в произведении "Поэма без героя" А.Ахматовой

Введение

«Поэма без героя» Анны Ахматовой – сложное, многослойное произведение. Данное стихотворение стало своего рода творческим синтезом поэтического развития Ахматовой.
Длинный полифонический текст поэмы был написан в течение двух десятилетий в период с 1940 по 1962 год в трех городах России: Санкт-Петербурге, Ташкенте и Москве. Ахматова постоянно возвращалась к поэме, пересматривая и переписывая ее. 
При жизни опубликовать полный текст стихотворения Ахматова не могла. В печати появились только отдельные строфы и фрагменты. В «Беге времени», последнем при жизни Ахматовой поэтическом сборнике, была напечатана только первая часть стихотворения.
Ахматова обозначила свою поэму, как триптих - произведение, состоящее из трех частей: «1913 год», «Решка», «Эпилог», к которым соответствуют три посвящения. Первая часть – это преступление, вторая - наказание, а третья - искупление. Каждая из трех частей состоит из серии текстов, которые в совокупности составляют около 750 строк. 
Несмотря на четкую структуру данное стихотворение, возможно, больше, чем любое другое, вышедшее из-под пера Ахматовой, не поддается полной интерпретации. Сама поэтесса нарекла его «вместилищем тайн и признаний».
Поэтесса не скрывала, что поэма была задумана как последний памятник ее поэтической жизни, памятник прошлому ее города – Петербурга, который стал частью нее, памятник друзьям, их жизням и судьбам и памятник себе самой.
Анна Ахматова, пережившая годы потрясений и утрат, «оплакивала и воскрешала» в своей поэзии всех, кто жил в ее «волшебно молчаливой» памяти. Поэтесса признавалась, что «Поэму без героя» писали «все хором» голоса души и голоса людей, вещей, мелодий, событий и целой эпохи.
Современная научная литература о «Поэме без Героя» обширна. Значительное внимание в ахматоведении при попытке интерпретировать произведение уделяется поиску истинного героя поэмы, которого по замыслу Ахматовой вроде как нет. В исследованиях Верхейла, Добина, Долгополова, Жирмунского, Тименчика, Топорова, Хейт, Чуковского, Цивьян, а также в записках Исаии Берлина, Лидии Чуковской и Надежды Мандельштам содержатся сведения о людях и событиях, каким-то образом отраженных в стихотворении. Интерес также вызывают научные статьи Финкельберг, Лосева, Кихней и Чуковской.
Однозначных мнений относительно прототипов героев поэмы не существует, и в этой связи поиск новых образов и интерпретаций всегда будет актуален.
В данной работе мы попытаемся проанализировать некоторые из этих трудов, затрагивающих проблему изучения прототипов действующих лиц и персонажей поэмы.
Таким образом, объектом исследования является произведение А. Ахматовой «Поэма без героя».
Предмет исследования – проблема изучения прототипов героев Поэмы.
Цель исследования – выявить и проанализировать наиболее популярные и противоречивые версии прототипов.


Посвящения, прототипы и образы «Поэмы без Героя» Анны Ахматовой
В «Поэме без героя» Ахматова словно обрела власть над миром символов и аллегорий, общих для всех поэтов, в которых они сами играют свою символическую роль. Таким образом, она получает право заимствовать их слова и использовать их по-своему: иногда стихотворение воспринимается как ответ на все те литературные суждения, которые высказывались об авторе, иногда, как она сама утверждает, голоса других людей сливаются с ее голосом, и ее стихи перекликаются с чужими стихами.
По мнению М. Финкельберг, Жирмунского, Лосева и Чуковской прототипы персонажей, выведенных в «Поэме без героя», уже давно известны читателю. Например, Коломбина и Пьеро, чья сюжетная линия – своего рода реконструкция трагического эпизода петербургской хроники 1913 года – а именно самоубийства молодого офицера-поэта Всеволода Князева из-за его несчастной любви к подруге Ахматовой Ольге Глебовой–Судейкиной. Образы Демона, добавленный автором в 1962 году, отождествляются с А. Блоком, «трагичный тенором эпохи», тогда как поэт Михаил Кузьмин может служить прототипом личности зловещей Маски Тьмы. Прообразами персонажа, наряженного в «полосатую версту» и определяемого самой Ахматовой как «главный», одновременно принято считать Н. Гумилева, В. Маяковского.
Видя в друзьях своей юности не только «естественные символы», но и действующих лиц аллегорического маскарада, в котором изображены персонажи литературы, мифологии, истории и сказок, Ахматова в итоге создает серию психологических портретов, связывающих литературу, аллегории и символы с жизнью. Среди литературных героев, введенных автором в повествование, Санчо Панса с Дон Кихотом, Дон Жуан, Фауст, лейтенант Глан, и Дориан Грей. Как только была установлена связь между ее современниками и героями литературы, античности и фольклора, границы между литературой и жизнью размылись. Люди стали символами, а символы - людьми. Их взаимозаменяемость объясняется не наличием некоторой воображаемой связи, а пониманием Ахматовой того, что Мандельштам и Князев в некотором смысле – один и тот же тип, резко противопоставленный Блоку; что она сама и Судейкина – двойники.
Персонажи в стихотворении, как и автор, частично, затем полностью совпадая, сливаясь друг с другом, вместе образуют своеобразное карнавальное единство - город Ахматовой Санкт-Петербург – еще один скрытый герой поэмы.
Чтобы лучше понять явных прототипов героев и зашифрованных лиц, обратимся к трем Посвящениям поэмы.

Первое посвящение
Такие исследователи, как Тименчик, Цивьян, Топоров и другие сошлись во мнении, что первое «Посвящение» относится Всеволоду Князеву (1891-1913), и именно он является прототипом главного героя первой части поэмы, корнета, убившего себя на пороге неверной возлюбленной, «Коломбины»

. Речь идет о реальном человеке – петербуржце Князеве, начинающем поэте, вольноопределяющемся 16-го гусарского (драгунского) полка, расквартированного в Риге. Князев часто приезжал в Санкт-Петербург, бывал в литературно-художественных кругах. Он покончил жизнь самоубийством выстрелом в грудь 29 марта 1913 г. в Риге, где и скончался 5 апреля в больнице. 8 апреля он был похоронен на Смоленском кладбище в Санкт-Петербурге.
Одним из поводов самоубийства Князева стал разлад с Михаилом Кузьминым и Ольгой Судейкиной-Глебовой, с которыми он был связан близкими отношениями. Возможно, были и другие причины.
Всеволод Князев – трагический возлюбленный Судейкиной, верный Пьеро «нежной Коломбины». В случае с Князевым автор не стремится запутать читателя. На Князеве нет карнавального костюма или маски - только форма драгуна, и лицо его открыто.
Помимо Князева, в первом посвящении мы встречаем еще несколько знакомых лиц. Приведем следующие строки:
… А так как мне бумаги не хватило,
Я на твоем пишу черновике.
И вот чужое слово проступает
И, как тогда снежинка на руке,
Доверчиво и без упрека тает.
И темные ресницы Антиноя
Вдруг поднялись – там зеленый дым,
И ветерком повеяло родным…
Не море ли?
Нет, это только хвоя
Могильная, и в накипанье пен
Все ближе, ближе…
Marche funebre…
Шопен
Дискуссии о хозяине «черновика», возможно принадлежавшего Князеву, Мандельштаму или Гумилеву присутствуют во многих литературоведческих и мемуарных работах. Сама Ахматова подсказала версию о принадлежности «черновика» Всеволоду Князеву, якобы уезжая в 1924 году в Берлин, Глебова-Судейкина оставила ей некоторые вещи: старинный фарфор, иконы, книги, фотографии и бумаги, среди которых, возможно, были стихи и письма Князева.
Также остается открытым вопрос о том, кому принадлежат «темные ресницы Антиноя», редкого красавца и фаворита римского императора Адриана.
По предположению Лосева, ресницы принадлежат Князеву, но он при этом не является основным героем первого «Посвящения». Его образ якобы сливается с образом Осипа Мандельштама.
Однако вдова Мандельштама, Надежда Яковлевна Мандельштам была убеждена, что первое «Посвящение» обращено ее покойному мужу. По словам Н. Мандельштам, Ахматова вполне согласилась с этим предположением. Дата «Посвящения», 27 декабря 1940 года, знаменует вторую годовщину смерти Мандельштама в дальневосточном концлагере. У Осипа Мандельштама, как отмечала его вдова, были красивые темные ресницы.
Составитель и комментатор первого научного издания Анны Ахматовой Жирмунский в свою очередь отмечает, что слова из «Посвящения»: «Я на твоем пишу черновике» и «Темные ресницы Антиноя» не могут относиться к Князеву. Ахматова говорила ему: «Антиной – не Князев». Е. Рабинович связывает Антиноя в «Посвящении» с романом Г. М. Эберса «Император», известным Гумилеву и Ахматовой.
В своем письме из Каира Гумилев писал: «каждый день мне приходит в голову ужасная мысль, которую я, конечно, не приведу в исполнение, - это отправиться в Александрию и там не утопиться, подобно Антиною, а просто сесть на корабль, идущий в Одессу».
Таким образом, из этого можно сделать вывод о том, что Гумилев может быть одним из прототипов Антиноя, а также адресатом «Посвящения».
И. Лиснянская считает, что адресатом «Посвящения» является М. Цветаева. Доводами в пользу Цветаевой как прототипа являются, с ее точки зрения, зеленый цвет глаз Цветаевой, а также ее имя, этимологически связанно с морем.
Попал в адресаты «Посвящения» и В. Хлебников на основании скрытой цитаты из его стихотворения «Песнь смущенного», обнаруженной Тименчиком в «Посвящении».
Историко-культурная насыщенность поэмы также наталкивает на множество версий относительно личности «главного героя», «наряженного полосатой верстою». Струве в своих исследованиях отождествляет его с близким другом молодой Ахматовой Н. В. Недоброво, который так же высок и может являться «законодателем» в глазах автора.
Но вызывает сомнение тот факт, что Ахматова могла поставить Недоброво впереди Блока: «Главный был наряжен верстою, // А другой, как демон одет…». Практически у всех исследователей поэмы нет возражений по поводу того, что «другой» в этой строфе – Блок. А с Блоком мог соперничать лишь Маяковский по своей творческой величине.
Финкельберг придерживается другой точки зрения. Она выделяет две отличительные черты Героя - «поэт» и «партнер автора». Герой «Поэмы» - это не только поэт, «сгинувший», «приплясывающий пред Ковчегом Завета», но и «герой», вышедший навстречу собственной гибели. Он – не просто «партнер» автора». Он – Командор – погибший муж, которому его вдова обязана верностью в загробной жизни. В своей сумме такие признаки, как «поэт», «герой», «умерший муж» якобы указывают на первого мужа Ахматовой – Н. С. Гумилева.
У Теменчика в заметках к Поэме Ахматова сама проливает свет на загадку «полосатой версты»: «Демон всегда был Блоком, Верстовой Столб – Поэтом вообще. Поэтом с большой буквы…».
Вполне убедительны аргументы и других исследователей, выдвигающих своих адресатов «Посвящения». Среди них А. Блок, Н. Гоголь, А. Пушкин (мотив «края земли», который в своих пушкинских исследованиях сама Ахматова определяла как метафору смерти у Пушкина).

Второе посвящение
Прежде всего, из «Второго посвящения» мы узнаем об Ольге Глебовой-Судейкиной, затем - из двух строк посвященного ей в 1913 году стихотворения «Голос памяти», предшествующих второй главе; наконец, из списка ролей, которые Ольга Судейкина действительно сыграла на сцене