Морис Мерло-Понти "Феноменология восприятия"

Введение

М.Мерло-Понти является философом экзистенциализма и теоретиком феноменологической психологии. Главным вкладом Мориса Мерло-Понти в пост-модернистскую теорию стало постулирование новой онтологии восприятия, родившийся с агрессивной реакции против картезианского дуализма. Он работал в контексте феноменологии, разработанной немецким философом Эдмундом Гуссерлем. Мерло Понти был также частью новой традиции французской философии, которая отчасти родилась из критического отношения к немецкой философии во Франции 1930-х гг. Зажатая между философскими противоречиями имманентности (субъекта, воспринимающего) и трансцендентности (объективного мира), мнение Мерло-Понти снова размещает бытие в том месте, где имманентность и трансцендентность затрагивающие, например, такие феномены, как сфера доступных ощущением форм. Этот критический маневр возвращает себе пространство воплощения с классической не воплощенной перспективы, созданной картезианством. Новая онтология Мерло-Понти сказывается не только в области философии, но и в истории искусства, критической теории, лингвистике, литературных студиях, психоанализе и марксизме.
Ранние публикации Мерло-Понти, "Структура поведения" (1942) и часто обсуждаемая известная работа "Феноменология восприятия" (1945), отражают интерес Мерло-Понти к экспериментальной психологии - штальт-психологии - и феноменологии Хайдеггера, Гуссерля и Сартра. Мерло-Понти возвращается к психологии восприятия, поскольку его интересует то, как она исследует минимальное пространство между восприятием и объектом, применяя такие известные свои методы, как эксперименты типа образ / основа. Хотя сначала он склонялся толковать природу восприятия как случайную (именно такой считали ее сторонники гештальт-психологии), в конечном итоге он отверг причинные и емпиристские понятия, подтверждающие экспериментальную психологию.
Из-за сложной и тщательно продуманной аргументации, изложенную в "Феноменологии восприятия", Мерло-Понти продолжает внимательное, критическое прочтение экспериментальной психологии, которое теперь направлено на опосредования связей между гештальт-психологией и феноменологией. В этой работе он критикует две посткартезианские традиции онтологического дуализма, эмпиризма и интеллектуализма, утверждая, что ни один из них не объясняет адекватно основополагающего опыта явлений. Мерло-Понти отмечает "преимущество восприятия", восприятия, которое предшествует умственному осмыслению субьекта или объективного эмпирического мира.


Феноменология восприятия М.Мерло-Понти

Известно, что пафос феноменологического отношения к миру заключается в попытке раскрыть реальное существование феноменов, то есть самих вещей. Для философии Мерло-Понти эта установка является ключевой. Философ стремится обнаружить такой взгляд на порядок и положение вещей [5]. Как показывает Мерло-Понти в своей статье "Сомнения Сезанна", Сезанн в своем творчестве "не оставлял настойчивости в пробивании к миру реального" [5], к выражению самой предметности при написании своих полотен.
Дилемма же заключалась в том, что искусство стремится имитировать мир, отразить на его основании определенные законы и представления. А для Сезанна искусство-это скорее стремление зафиксировать первичные момент встречи человека с природой, моменты когда последняя только конституируется для нас. Сквозь такой взгляд любая вещь-в-себе отрицается, мир рождается вместе с тем видят на волне усилия. Мир приобретает свою аутентичность через человека. "Сам художник рождается в вещах, что через концентрации, возвращается к себе из видимого" [4, 43]. "Видение-это не один из модусов мышления или наличного бытия« для себя »: это данная мне способность быть вне себя, изнутри участвовать в артикуляции Бытия» [4, 51].
Для французского философа мир конституируется через его видимость. Именно она является ключевой в познании мира

. Поэтому философ направляет свои усилия на ее исследования. "Мерло-Понти сосредоточен не в Ego, а на Sache (вещи), на явленном феномене" [10, 537]. Зрение является главной из активностей телесности, его неотъемлемой составляющей. Оно постулируется как автономная организуя структура, представляет конфигурацию мира, самого мира.
Видение является целым, всеобъемлющим - видимость отдельного предмета является выделение его характеристик не самих по себе, а на фоне других.


Зрение отражает мир непринужденно, самопроизвольно. Конституирование предметов Lebenswelt происходит на архаическом, органическом, первичном уровнен. Подобное сравнения Мерло-Понти приводится и для кино, говоря что фильм не мыслится, а воспринимается. Изображения кино является изображением реального, фотографии отражают свет в форме видения. Поэтому "кино не передает нам, как это делал роман, мысли человека, оно дает нам его поведение непосредственно представляет нам этот специфический способ бытия в мире общения с вещами и другими, который мы видим в жестах, взгляде, мимике и который с очевидностью определяет знакомого нам человека»[3].
Зрение является отражением предметного, является его зеркалом: "Чем бы было зрение, если бы глаза были абсолютно неподвижны, и как бы могло их движение не приводить вещи в беспорядок, а не переворачивать их или перемешивать, если бы оно не было само по себе рефлекторно или слепо, не имело бы своих антенн, своей способностью различения, если бы в нем уже не было зрения?»[4, 13].
Интересно, что такая сосредоточенность автора на "зримости" мира отобразилась в названиях его поздних произведений: "Глаз и дух", "Видимое и невидимое". Такая нацеленность вполне справедлива, ведь, с одной стороны, она для автора - ключевая, а с другой - еще Аристотель говорил, что »зрение больше всех других чувств содействует нашему познанию» [1, 29]. "Видение" и "видимость" является пульсирующим нервом в общей разработке концепций восприятия и тела, поэтому через видение и восприятие мыслится отношение тела к миру. Именно в этих модусах телесного происходит столкновение двух противоречивых концепций: феноменологической и рационалистически-позитивистской, где говорится об объяснении сущности природы восприятия и чувственности.
Анализ темы тела в пределах Нового Времени сформировалось через парадигму философии Декарта с известным res extensa и res cogitans. Обычное физическое тело, в понимании протяженности, раскинутой в трех измерениях геометрии, стало позже моделью классической науки.

Именно с формулировкой такого смысла вещей произошла экстраполяция этой модели на человеческое тело. Человеческое тело в философии Декарта встало в форме "машины" рефлексов и ощущений [7]. Идея тела-машины фигурирует во французской философии достаточно часто, достаточно вспомнить того же Гасенди или Ламетри.
Тело как машина, обеспечивающая материал чувственности для сознания, мыслится определенным гносеологическим субъектом. В таком понимании оно предстает своеобразным прибором для сознания, отделяется и абсолютизируется: "рефлексивный подход порывает с миром в себе, поскольку конституирует его в деятельности сознания ... скрывает от нас нас жизненный узел перцептивного сознания" [6, 70 -76]. Потому, конечно, коннотации телесности, что скорее говорят о теле как res extensa, перманентно уводят от правильного понимания. Хотя и Декарт предлагает мыслить тело в отношении с душой, где пребывают в определенной связи между собою. Такая модель не соответствует требованиям феноменологического исследования Мерло-Понти, поскольку вносит непонимание в толкование феномена восприятия.Тело декартовского рода является конструктом разума, а не плотью, что связано с миром: "картезианец не видит в зеркале самого себя: он видит манекен, некоторую внешность, в отношении к которой у него есть все основания считать, что другие видят ее примерно так же, как и он, однако которая для других, как и для него самого не выступает в качестве живой плоти