Марей А. В. "Авторитет или Подчинение без насилия"

Введение

Жак Ле Гофф считается видным представителем школы «Анналов», сыгравший значительную роль в развитии идей этого научного направления во второй половине ХХ в. Школа «Анналов» представляет собой живой и динамичный феномен, и в процессе её развития происходили значительные изменения направления исследований, философских концепций и методологии [3]. Творчество Жака Ле Гоффа относят ко второму поколению школы «Анналов», которое сопротивлялось традиции позитивистской нарративной истории, сфокусированной на политических событиях и деятельности «героев истории». Ле Гоффа называли «историком-людоедом»; он настойчиво следовал за «запахом человечины», обнаруживая новое и уникальное в уже, казалось бы, изученных сферах [4]. Ле Гофф занимался в первую очередь культурными факторами и ментальностями, показывая, что именно Средневековье сформировало идеи и представления, ставшие актуальными для развития Европы в Новом времени [1]. При этом Ле Гофф настаивал на том, что Средневековье представляет собой уникальный исторический период, особую цивилизацию, расположившуюся между поздней Античностью и ранним Новым временем. Ле Гоффу принадлежит концепция «Долгого Средневековья», начало которого датируется им III в., а конец – промышленной революцией XIXв. Долгое Средневековье Ле Гоффа – это мир христианства, в котором происходит борьба Бога и Дьявола, в котором происходит диалог «народной» и «учёной» культуры», формируется сословная система и зарождается современность.
Место Ле Гоффа в школе «Анналов» представляется важным, поскольку его интерес к ментальностям и культуре предупредил исследования ментальностей четвёртым поколением этой школы.
Мы рассмотрим работу «Интеллектуалы в Средние века», изданную в 1957 году.


Жак Ле Гофф. Интеллектуалы в Средние века.
Эта небольшая книга, по сути, является описанием процесса зарождения новой породы людей, тех, кого новый западный мир называет интеллектуалами. Это школьные учителя, мэтры, чьим делом было размышление и преподавание своих мыслей. В Средние века их отказались называть именем clerk из-за двусмысленности этого слова, и прозвали philosophus; но слово «философ» имеет для нас иные коннотации, поэтому речь идёт об интеллектуалах.
Ж. Ле Гофф вслед за А. Грамши разграничивает «интеллектуала критического» и «интеллектуала органического», что больше соответствует современным спорам, чем отечественной классификации «интеллектуал – интеллигент» [1].
Пафос средневековых интеллектуалов заключается в свершении нового, становлении новыми людьми

. «Из их уст, из-под их пера для обозначения современных им авторов часто выходит слово moderni. Они были новыми, современными и умели ими быть. Но такими новыми, которые не оспаривали древних; напротив, они подражали им, питались ими, взгромождались им на плечи» [2]. Скромные карлики на плечах гигантов, по слову Бернарда Шартрского. Казалось бы, в этом определении нет ничего нового, античные мыслители вели такой же образ интеллектуальной жизни. Новизна интеллектуалов Средневековья заключается в том, что интеллектуальная работа отделяется от «молитвенной». Монах, живя в монастыре, мог «по случаю» стать преподавателем, учёным, или писателем. Но профессиональный писатель и преподаватель, то есть интеллектуал, возникает вместе с городами [2].
Первые интеллектуалы — это клирики-голиарды, интеллектуальные бродяги, то ли шуты, то ли опасная интеллектуальная оппозиция, беглые школяры, разбойники от науки. Голиард презирает всех – селянина, рыцаря, благородного; старому порядку он противопоставляет новый – основанный на личных заслугах [2]. Даже если это заслуги у женщин. К XIII веку голиарды исчезают, успев ввести в оборот темы будущего.
Для ле Гоффа важно, что городские интеллектуалы становятся закваской будущей западной культуры, в то время, как монастыри, от которых интеллектуалы отдалились, совершают поворот к Востоку, к его мистическим практикам. В это время интеллектуалы проявляют заботу о методе, ясности суждения, взращивают научную точность, согласуют веру и разум.
Зарождение интеллектуалов продолжается на факультете свободных искусств, теолог, по Ле Гоффу, не может стать интеллектуалом. Факультет свободных искусств, «артисты», был ближе всего к новшествам, к городу, к внешнему миру, к свободе от социальных преференций; ближе к аристотелизму. «Именно в аверроистских кругах факультета свободных искусств вырабатывался идеал интеллектуала во всей его чистоте» [2]. Центр активности интеллектуалов – Париж.
Высшая форма интеллектуальной активности – диспут, заменивший честь оружия и достоинство военных побед. В диспуте происходит новообразование, пассивная экзегеза превращается в активное мышление, когда авторитетный текст ставится под вопрос и становится лишь опорой для нового творчества мысли. «Мэтр является уже не экзегетом, но мыслителем. Он предлагает решения проблем, он сам их дает. Результатом quaestio становится determinatio – произведение его собственной мысли» [2]. Для Ле Гоффа эти свободные практики, свободные от меркантильных соображений, являются эталонными