Сравнительный анализ сценического воплощения образов

Уже при первом появлении Никии в пространстве храма ощущается скрытая страстность ее натуры. Казалось бы, ее движения должны повторять движения ее подруг-баядерок, словно сошедших с храмовых рельефов. Они спокойны, сдержанны, их позы повторяют фиксированные позы скульптурных красавиц. Никия – совершенно другая. Ничто и никто не заставит ее подчиниться заданному ритму каменных изваяний. Страстность натуры видна уже в порывистых жестах ее рук, мало похожих на молитвенные жесты жрицы бога Вишну. Жест Никии – это экспрессивный романтический жест, в котором находят выход истинные чувства, скрытые в душе героини. Следует отметить, что Никия наиболее полно выражает себя в сольном танце. Ее яркая индивидуальность и бушующие в душе страсти не позволяют ей затеряться в ансамбле баядерок. Впрочем, и в дуэте с Солором Никия кажется одинокой, не зря она так рвется на свободу из его объятий. Сколь бы героиня балета ни боролась за свое чувство к Солору, она явно не создана для земной любви, и ее последующий уход в царство теней выглядит закономерным.
Спокойствие Никии в сцене с рабом, ее плавный, на полупальцах, танец с кувшином объясняются тем, что девушка еще не знает, кем на самом деле является жених Гамзати. В па-де-де с Солором героиня полностью преображается. Исчезает ее спокойная сдержанность, лежавшая в основе ее танца с рабом и последующего соло с кувшином. Теперь она – словно воплощение полета. Не зная преград, сияя от счастья, рвется Никия навстречу своему возлюбленному и, в то же время, словно ускользает от него. Лишь после клятвы, данной Солором, девушка, не помня себя от счастья, падает в объятия любимого. Однако краткий миг блаженства прерывается предупреждением раба о возможной опасности.
Гамзати с первого появления на сцене представляет собой полную противоположность Никии. В ее спокойных, лишенных порыва движениях присутствует не столько высокомерие, которое приписывают героине иные исследователи, сколько девичья гордость и спокойная уверенность в своей красоте. С лица Гамзати не сходит улыбка. Она радуется жизни, радуется новому дню и предстоящей свадьбе с Солором. Если чувство Никии с самого начало сопряжено с тревогой, то чувство Гамзати – спокойно и безоблачно.
Большой интерес для нас представляет сравнение героинь, приведенное В.М. Гаевским: «Солор ищет праздника, а не положения и богатства. У лёгкой Гамзатти — праздник в душе, и напрасно её играют столь высокомерно. А у Никии в душе ужас».
Танцуя перед Гамзати, Никия вносит в спокойную жизнь дворца присущий ей мотив полета в сочетании со скрытой тревогой. Недаром в финале своего танца она рассыпает белоснежные, «свадебные» цветы, словно предвещая неминуемую трагедию. Однако пока еще ничто не может поколебать спокойную уверенность Гамзати. В противоположность порывистой Никии, она остается почти статичной.
Смятение охватывает душу принцессы лишь после того, как она узнает о любви Солора и Никии. Ярче всего характеры героинь раскрываются в эпизоде их открытого столкновения. Впрочем, характер Никии не претерпевает особых изменений: она остается такой же порывистой и страстной, какой была в начале спектакля. При этом ее страсть достигает апогея, когда она готова броситься на соперницу с кинжалом.
Подлинную эволюцию в течение эпизода проходит характер Гамзати. В начале разговора с Никией она ведет себя покровительственно и сдержанно, как подобает принцессе

. Ей все еще кажется, что она – хозяйка положения, которая одним взмахом руки может избавиться от соперницы. Лишь после того, как Гамзати осознает, что Никия не готова отказаться от своей любви, ее пластика резко изменяется. Теперь в ней ощущается почти такой же страстный порыв и глубокая тревога, которые присутствуют в каждом движении Никии. Благодаря общности пластического рисунка образов, создается впечатление, что любовь к одному и тому же мужчине на мгновение уравняла столь разных по своему общественному положению соперниц. Лишь после покушения на ее жизнь, к Гамзати приходит прозрение. Теперь она – высокомерная и безжалостная дочь раджи, она перестает быть юной и наивной девушкой, и праздник, привлекавший Солора, уходит из ее души.
Рассуждая о цветовом решении «Баядерки», В.М. Гаевский подчеркивает соседство красного и белого тонов, создающих два «полюса притяжений»: «цвет пламени и огня», «цвет тюников и вуалей». Гамзати и Никия находятся на разных полюсах, что подчеркивается цветами их костюмов. Белое одеяние Гамзати – это и цвет ее будущего свадебного наряда, и цвет девичьей чистоты, и символ ее холодной, еще не разбуженной для подлинной жизни и любви. Красное сари Никии – прежде всего, символ пылающего внутри нее огня, символ мучительной, обжигающей страсти и столь же мучительного страдания. Недаром она без сомнений и колебаний готова пролить кровь соперницы.
В «Большом классическом па» второго акта Солор танцует с Гамзати. Их танец контрастирует с танцем Солора и Никии из первого акта. Здесь нет тревоги и неуверенности, лишь вновь появившееся ощущение праздника и торжества. В движениях партнеров царит полная слаженность, они действительно выглядят более гармоничной парой, чем Солор и Никия. Дело в том, что Солор, по своей натуре, совсем не похож на мечтательную, оторванную от реального мира баядерку. Он обычный человек, твердо стоящий на земле и поэтому подходящей партнершей для него является Гамзати, а не Никия. В дуэте с Никией ощущается разобщенность партнеров, в дуэте с Гамзати – полное слияние. По словам В.М. Гаевского, «эффектное завершение антре, когда, взявшись за руки, большими прыжками они летят к авансцене из глубины, — очень точная театральная демонстрация их равенства и их единства».
Танцуя с Солором, Гамзати словно преподносит свою красоту и счастье окружающему миру, желая, чтобы все вокруг любовались и восхищались ею. В то же время, в этом танце нет того душевного волнения и трепетности, которые отличали танец с Никией.
Торжествующей Гамзати вновь противостоит страдающая Никия. Кульминацией второго акта становится соло Никии, известное как «Танец со змеей». Это удивительный номер, который одновременно представляет собою ритуальный танец и монолог страдающей души. В его построении преобладают контрасты, в процессе исполнения танца Никия резко переходит от одной экспрессивной позы к другой, при этом так же резко меняется ее внутреннее состояние. В «Танце со змеей» намеренно нет плавных переходов и тонкой психологической нюансировки: короткие вспышки энергии чередуются в нем с внезапным упадком душевных сил; неистовые перекрученные перекидные прыжки обрываются паузами, когда создается впечатление, что баядерка вот-вот лишится чувств