Политика США в Китае

После поражения в испано-американской войне 1898 г. Мадрид отказался от претензий на Кубу, отдал Вашингтону Пуэрто-Рико, Гуам и другие острова, которые находились под контролем Испании, а также передал США Филиппины за 20 млн. долларов. Вследствие этого, геополитический статус Соединенных Штатов Америки коренным образом изменился и теперь перед ними предстал еще более сложный вопрос: как укрепить уже завоеванные позиции в условиях конкуренции с более сильными государствами. Не случайно в этот период американский истеблишмент приступил к интенсивному строительству военного флота, который в 1907 г. занял второе место в мире по боеспособности.
Захват Филиппин позволил Белому Дому активно подключиться к политике в Китае (Цинской империи). Однако, как и Великобритания, американское правительство не обладало военно-политическими средствами для поддержки своих интересов в этом регионе, а также не был заинтересован в преобразовании Поднебесной в совокупность колоний или зон влияния других стран. Кроме того, Государственный департамент был обеспокоен тем, чтобы снизить соблазн великих держав по захвату самих Филиппин. Следует считать, что именно в связи с этим и был выдвинут принцип «открытых дверей» на основе равенства возможностей.
Термин «открытые двери» получил распространение еще в ходе развития торговых отношений между Великой Британией и Китаем, но в официальном формате он появился благодаря рассылке нот Государственным департаментом США в сентябре 1899 г. «США были в более благоприятных условиях для того, чтобы поставить перед государствами вопрос об их отношении к политике «открытых дверей», чем Англия, так как они в отличие от последней не связали себя, как она, соглашением с Россией и Германией в этом вопросе».
Американский посланник в Лондоне указывал лорду Солсбери в сентябре 1899 г., что «поддержку этой политики составляет настойчивое требование коммерческих организаций наших двух народов и справедливо рассматривается ими, как единственное средство, способное улучшить существующее состояние, позволит им сохранить положение на китайских рынках и расширить в будущем их операции»

.
Действительно, еще в 1898 г. английская China Association обращалась к Солсбери, указывая, что «политические осложнения, омрачали блестящие
виды на будущее, послужили естественным источником глубокой тревоги каждого члена Ассоциации, столь глубоко заинтересованной во всех отношениях в будущем Дальнего Востока. Эти осложнения не были непредвиденными. Ассоциация, на самом деле, не раз отмечала их неизбежность с тех пор, как разгром Китая в результате японского нападения стал очевидным», а «заявления министров в пользу сохранения целости Китая и поддержки Таньцзинского договора были отмечены Ассоциацией с удовольствием».
В соответствии с 54 статьей настоящего Договора «британскому правительству и его подданным будет предоставлено свободное и равное участие во всех привилегиях, иммунитетах и выгоды, которые могли быть или могут быть предоставлены императором Китая, правительством или подданным любой другой нации», является широким основанием утверждать, что права на передвижение, торговлю и участие в промышленном развитии не будут затронуты притязанием иностранных государств на специальные интересы в любой части Китая. Эта точка зрения действительно настолько неоспорима, что правительство Ее Величества получило, по-видимому, отовсюду поддержку (этой точки зрения)».
Далее в обращении выражается обеспокоенность арендой Порт-Артура Россией - как первый шаг к закрытию Маньчжурии для иностранной торговли так, что дальше она будет иметь возможность спуститься в Печжиле, а между Печжили и Янцзы нет естественных препятствий», «примеров Мадагаскара и Тонкина видимо достаточно, чтобы отметить аналогичную опасность, грозящую от допущения французских интересов или влияния на юге»