Литературно-художественный образ Лукреции Борджиа

В эпоху романтизма «слава» семьи Борджиа, – в частности, Лукреции, – заиграла особо яркими красками. В первую очередь – благодаря одноименной пьесе Виктора Гюго, написанной в 1833 году, а также поставленной по ней опере Гаэтано Доницетти в театре Порт-Сен-Мартен в Париже. С этого момента имя семейства становится в массовом сознании символом порочности, преступлений и ядов, – в своем произведении автор в красках и подробностях описывал похождения Борджиа в чернейших цветах и совершенно не скрывал испытываемого к их деятельности отвращения.
Взять, к примеру, одно только предисловие, которое красноречивее всего говорит об отношении автора: «Что такое Лукреция Борджиа? Возьмите самое гнусное уродство, самое отталкивающее, самое законченное; поместите его туда, где оно более всего очевидно — в сердце женщины прекрасной и царственно величественной, что только подчеркнет преступление; а теперь добавьте к этому нравственному безобразию самое чистое чувство, какое только способна испытать женщина — чувство материнства; сделайте это чудовище матерью — и тогда сразу оно возбудит интерес и заставит плакать; создание, наводившее ужас, вызовет жалость, и эта уродливая душа покажется вам почти прекрасной…».
В произведении описывается жизнь Дженнаро, вымышленного сына Лукреции. Его отцом был Джованни, брат героини, убитый Чезаре из ревности. Опасаясь, что Чезаре расправится также и со своим незаконнорожденным племянником, Лукреция распорядилась, чтобы ребёнка растили вдали от общества. Годы спустя жизнь сводит мать и сына, причём Дженаро, не подозревая о кровных узах с герцогиней Феррары, воспринимает её внимание за влюблённость. Друзья Дженнаро становятся помехой их отношениям, и тогда Лукреция обманом заманивает их на пир, где угощает отравленными яствами. По нелепой случайности, юноша, оказавшийся среди приглашённых, также становится жертвой отравления. Узнав правду, он отказывается принять противоядие и перед смертью убивает свою мать.
В этой драме преступление принимает гигантский размах: в подробностях описывалось, как Лукреция в 11 лет родила ребёнка от брата Джованни, что Лукреция имела набор полых колец, где хранился загадочный яд, которым она незаметно отравляла пищу («перстень Лукреции»), или ключ с ядом, который убивал тех, кто им пользовался, что в Ферраре она убила множество представителей знатных семей, а муж держал её взаперти в тюрьме.
«Я видел Лукрецию Борджиа только издали […], как ужасный призрак, закрывший собой всю Италию, как привидение», — восклицает Дженнаро, тайный сын Лукреции. Разумеется, главную роль играет яд Борджиа.
По версии Гюго, Лукреция, также как её отец и братья, пользовалась уникальным фамильным ядом «катанея», название которого произошло от фамилии их матери, испанской куртизанки Ваноцци де Катанеи, которая преподнесла этот яд папе: «Яд опасный, — говорит Лукреция, — яд, от одной мысли о котором бледнеет любой итальянец, знающий историю двадцати последних лет… Ни один человек в мире не знает противоядия этому страшному составу – никто, кроме папы, герцога де Валентинуа и меня».
Вся пьеса Виктора Гюго направлена на то, чтобы создать образ «анти-Лукреции», несмотря на то, что прямых доказательств всех описанных в ней преступлений не обнаружено и по сей день – однако, автор все-таки пытается оправдаться: «Автор нем перед критиком…». Конечно, он смог бы ответить на многие замечания – тем, кто будет его упрекать в преувеличении преступлений Лукреции Борджиа, он скажет: «Почитайте Томази, почитайте Гиччардини, почитайте, главное, Diarium. 
Тем, кто порицает его за то, что он принимает на веру некоторые народные полуфантастические предания о смерти мужей Лукреции, он ответит, что «очень часто истина поэта черпается из народных сказаний»

. Уловка неплоха — сумел-таки утереть нос педантам-историкам. Венчает все радость автора, давшего этой чудовищной Лукреции утробу матери. Таким образом, его чистая совесть может спокойно почивать на лаврах его творения!
2.2. Образ Лукреции Борджиа в творчестве Александра Дюма-отца
Имя Борджиа также встречается в творчестве известного французского писателя Александра Дюма-старшего, известного миру как автора «Трех мушкетеров» и «Графа Монте-Кристо». Самым известным из посвященных семейству романов является «Семейство Борджиа», занимающий главное место в первом томе сборника «Знаменитые преступления», постоянно переиздаваемым с 1839 по 1893 годы.
Как и в случае Виктора Гюго, Александр Дюма также описывает семейство исключительно с негативной стороны, придавая им славу чуть ли не главных чудовищ эпохи Ренессанса, которые готовы на любые низости и коварства ради достижения своих целей.
Для своей популярности Борджиа тратят деньги на подкупы и устранение конкурентов, устраивают бесчисленные празднества и оргии, во время которых занимаются безумными игрищами и кровосмешением. «Откуда же, – вопрошает автор, – берут они деньги на покрытие столь колоссальных расходов?». И тут же дает ответ: отбирают, под разными предлогами, земли и ресурсы у многочисленных итальянских феодалов и фермеров, торгуют должностями кардиналов и церковными санами, убивая для этого «лишних», заключают династические браки и присасываются, словно пиявки, к богатым и влиятельным семьям. Яд льётся чуть ли не рекой, а убийцы нанимаются сотнями. Но Папа щедр – снова и снова праздники, да ещё обязательно с перчинкой: на очередную свадьбу Лукреции, к восторгу публики, устроены «весёлые старты» с преодолением препятствий среди голых девушек, на призы предметов из одежды, и далее в подобном духе.
Самой же Лукреции в книге посвящено немного места – в основном, повествование фокусируется на Александре и Чезаро, которые и были самыми влиятельными лицами в семействе, манипулируя всеми остальными и держа под собой Италию и Церковь. Тем не менее, и для нее писатель создал образ.
Александр Дюма приписывает Лукреции все пороки того времени. Эта женщина была хороша собой, широко образована, владела поэзией и алхимией. Но помимо стихов Вергилия и Овидия, она великолепно знала технику приготовления различных ядов, обучившись этому у колдуний. Как и у Гюго, яд занимает одно из главных мест в истории.
Существовало даже предание, согласно которому Лукреция держала при себе ключ, на котором имелось незаметное острие, смоченное ядом. Когда гость интересовался финансовым положением семьи, ему предлагали самому пойти и осмотреть сокровищницу Борджиа. Беря у женщины ключ и открывая дверь, несчастный неизбежно получал царапину на коже, через которую и проникал яд. А еще у Лукреции была полая игла с каналом для яда, при помощи которой она, растворяясь в толпе, могла незаметно отравить практически любую жертву. Главным ее «нанимателем» был брат Чезаре, мечтавший объединить всю Италию и жестоко расправиться со своими политическими противниками, – для чего ему приходилось прибегать к самым изощренным интригам. Лукреция же была его верной союзницей и любовницей: «И верно: Лукреция была достойная пара своему братцу. Распутница по складу ума, нечестивица по темпераменту и честолюбица по расчету, она всегда страстно желала удовольствий, дифирамбов, почестей, золота, драгоценных камней, шелков и роскошных дворцов