Антропологическая ветвь державинской традиции в Серебряном веке

Характер личности и ценностные ориентиры, свойственные державинскому лирическому герою, отразились в эмигрантской поэзии Серебряного века. В частности, речь идёт о воплощении в ней культурно-исторического мифа, связанного русской усадьбой и жизнью в ней. Эта традиция получила название «жизнь Званская» и воплотилась в творчестве ряда поэтов-эмигрантов. На это явление обратила внимание Н.О. Осипова, которая охарактеризовала его суть как «историко-культурный миф об идеальных началах бытия и человека» и указала на его «онтологический смысл», с которым «связано формирование усадьбы как устойчивого архетипа русского самосознания, глубоко проникшего в художественное сознание».
Именно Серебряному веку оказалась близка идея идеализации русской усадьбы как олицетворения райской жизни, постепенно утрачиваемой навсегда. Поэты воспевали русскую усадьбу как национальный символ семьи и красоты, и «в сознании эмиграции» она превратилась в «своеобразное воплощение самой России-родины, квинтэссенцию её художественного образа, соединявшего теплоту отчего дома с бескрайними природными просторами Отечества». И в этом поэты-эмигранты опирались именно на созданный Державиным образ Званки. Для него это место – лучшее на свете, несравнимое ни с чем:
Зачем же в Петрополь на вольну ехать страсть,
С пространства в тесноту, с свободы за затворы,
Под бремя роскоши, богатств, сирен под власть
И пред вельможей пышны взоры?
Возможно ли сравнять что с вольностью златой,
С уединением и тишиной на Званке?.
Званка вбирает в себя всё: и семейное счастье, и духовность, физический и эмоциональный комфорт:
Довольство, здравие, согласие с женой,
Покой мне нужен – дней в останке.
Восстав от сна, взвожу на небо скромный взор;
Мой утренюет дух правителю вселенной…
В представлении лирического героя Званка – поистине райское место:
Дыша невинностью, пью воздух, влагу рос,
Зрю на багрянец зарь, на солнце восходяще,
Ищу красивых мест между лилей и роз,
Средь сада храм жезлом чертяще…
Сравним дух, настроение и мысль этого державинского сочинения со стихотворением М.И

. Цветаевой «Ах, золотые деньки…», в котором поэтесса воспевает своё имение в Тарусе:
Ах, золотые деньки!
Где уголки потайные,
Где вы, луга заливные
Синей Оки?
Отметим, что в названии стихотворения (а в его качестве в данном случае выступает первая строка) автор употребила несколько иной вариант фразеологизма «золотое время» («золотые деньки»), который обозначает прекрасную пору в жизни каждого человека – его детство и юность. Мысль о «золотом времени», проведённом в Званке, отчётливо прослеживается и у Державина.
Лирическая героиня Цветаевой утратила эту часть своей жизнь. Повторяющиеся риторические вопросы указывают на неукротимое желание отыскать и вернуть страну детства.
Как и в стихотворении Державина, в этом уютном и желанном мире, ограниченном границами семейного гнезда, совмещено плотское и духовное. Яства, подаваемые в родном доме, остаются в памяти навсегда, о чём и говорит героиня Цветаевой:
Старые липы в цвету,
К взрослому миру презренье
И на жаровне варенье
В старом саду.
Описание семейной трапезы является, несомненно, более насыщенным. В стихотворении «Жизнь Званская» представлено одно из самых роскошных описаний еды в литературе:
Я озреваю стол – и вижу разных блюд
Цветник, поставленный узором.
Багряна ветчина, зелены щи с желтком,
Румяно-желт пирог, сыр белый, раки красны,
Что смоль, янтарь – икра, и с голубым пером
Там щука пестрая – прекрасны!.
Поэт создаёт великолепный натюрморт не только благодаря названиям блюд, но и цветам, которые он активно употребляет при описании застолья. Этот фрагмент составляет одну из сторон жизни в Званке – стране, где есть всё, что ему необходимо. Описание блюд призвано подчеркнуть крепость семейных традиций и уз.
В стихотворении «Ах, золотые деньки» автор ограничивается лишь описанием варенья, но именно оно оказывается воплощением «сладости» тех дней, которые героиня пережила в детстве в Тарусском поместье