Особенности кризиса либеральной модели современного миропорядка и перспективы его разрешения

События последних лет стали мощным ускорителем трансформационных потрясений в мировой политике. Либеральная ценностно-ориентированная модель мироустройства с её устоявшимися опорными блоками претерпевает глубинные изменения. Её кризис явился катализатором ранее обозначившихся тенденций: подвижки и сдвиги накапливались годами, предпосылки к ним вызревали постепенно, исподволь и потому не сразу обобщались в оценочную формулу, которая бы адекватно отражала степень сущностного переформатирования мирового порядка.
В результате развитие мирополитических процессов резко осложнилось и обострилось. Всё большей эрозии подвергается международная стратегическая стабильность. В ходе глобализации явственно обозначились контртенденции. Кардинально меняются контуры самой мировой политики. Период внятных, более или менее упорядоченных конкурентных взаимодействий в мире, похоже, заканчивается. Появляются новые геополитические смыслы, выскальзывающие из матрицы привычных представлений.
Новый феномен – нарастание неустойчивости и неупорядоченности мироустройства, вызванные явным перенапряжением силовых линий в мировой политике. События в мире, ускоренно наслаиваясь друг на друга, всё более усложняются, непредвиденность их, казалось бы, неочевидных переплетений и взаимовлияний образует новые проблемные поля мировой политики, усугубляя кризис либеральной модели мироустройства

. Потенциал её саморегулирования в целом уже исчерпан, как, впрочем, и нынешние инерционно-адаптационные попытки частичной модернизации и паллиативной санации её отдельных компонентов.
Прежде всего, отметим в систематизированном виде явления и факторы, прямо или косвенно ведущие к дестабилизации и подрыву относительной геополитической стабильности, характерной для прежнего этапа миропорядка, а также к угрозе подрыва стратегической стабильности в военно-политических отношениях ядерных держав:
− значительное повышение роли негосударственных акторов международных отношений, в том числе появление «неконструктивных» и открыто деструктивных негосударственных акторов;
− расширение применения террористических методов в мировой политике;
− нарушение режима нераспространения и появление новых ядерных государств, создание региональных ядерно-силовых балансов;
− большее распространение ракетных технологий, обретение новыми странами носителей средней и большой дальности для доставки ядерных и неядерных боеприпасов, потенциального нанесения стратегического неприемлемого ущерба широкому кругу мировых и региональных держав;
− новая ставка США на создание системы стратегической ПРО, ведущей к дестабилизации системы ядерного паритета и мотивирующей другие ядерные державы, включая Россию и КНР, к качественному совершенствованию ядерных арсеналов;
−появление связи между терроризмом и кибербезопасностью, перенесение конфронтации в киберсферу;
− неудачи при попытках достичь международных всеобъемлющих соглашений по запрещению милитаризации космоса, создающая возможность развертывания гонки космических вооружений и потенциального подрыва международной стабильности в результате военного превосходства отдельных держав в космосе;
− разработка сверхточных и сильных систем неядерных вооружений, способных гарантировать нанесение стратегического проигрыша противнику без применения ОМУ;
− становление робототехники и дистанционно управляемой техники в военном деле.
Поиск путей выхода из нынешнего кризисного состояния отношений России с ее внешнеполитическим окружением предполагает ряд изменений как политической стратегии, так и собственного политического менталитета.
Существенным шагом в направлении реформирования миропорядка было бы проведение давно назревшего реформирования ООН и некоторого реструктурирования Совета Безопасности ООН (переход к более плюралистичному составу СБ с учетом претензий Германии, Индии, Пакистана, Японии, других государств, разумеется, осложнит достижение консенсуса, но повысит всеобщее признание ООН и его СБ в качестве легитимных регуляторов миропорядка)