Мое детство

Я полагаю, что мое развитие в детский период проходило без каких-либо серьезных отклонений. Об это свидетельствует то, что я социализирован, мои когнитивные способности на должном уровне, соответствующие возрастные задачи мною решаются.
Я вырос в полной семье, т.е. моим воспитанием занимались и мать, и отец. Я мог наблюдать и женскую, и мужскую модели поведения, возможно, не в равной степени, но об этом я скажу позже. Мою семью можно назвать благополучной и любящей. Также у меня была (и есть) младшая сестра.
Могу предположить (если обратиться к эпигенетической теории Э. Эриксона), что преодоление самой первой стадии психосоциального развития было осуществлено благоприятно, т. е. после прохождения данного этапа, мир видится предсказуемым и ребенок способен успешно овладевать новыми видами деятельности. Возможно, это проявило себя в том, что я вполне успешно обучался в школе и учеба не вызывала у меня ощущения некоей непреодолимой или очень сложной задачи. Хотя назвать себя прилежным учеником я не могу.
Я могу предполагать, что в дальнейшем в моем развитие прохождение некоторых кризисных этапов не всегда было благоприятным.
Во-первых, периодическое отсутствие отца и вообще его занятость (отец отсутствовал трое суток, три-четыре раза в месяц). Возможно, что в связи с этим мне не хватало некоторых аспектов, связанных с идентификацией (если мы обратимся к психоаналитическому направлению, то, можно предполагать некоторые трудности в разрешении эдипова комплекса), не хватало примеров мужского поведения в различных жизненных ситуациях, эмоционального контакта с отцом

. Это могло быть причиной моей детской обидчивости.
В моей жизни в основном присутствовала мать как значимый взрослый. Возможно, что в связи с этим в более позднем детстве (и во взрослой жизни) наблюдалась некоторая застенчивость и неуверенность, причина которой – не совсем благоприятно преодоленный процесс идентификации с отцом, нехватка моделей ролевого поведения.
Полагаю, тем не менее, что ход моего развития, как я уже говорил, был без каких-либо серьезных нарушений, т. е. об этом можно говорить исходя из моего нынешнего состояния и положения – мы с родителями проживаем отдельно друг от друга, при этом у нас хорошие отношения.
Также я могу предполагать (если коснуться трансактного анализа), что я неосознанно повторяю или же повторял некоторые «игры» родителей. Т.е. те структуры в поведении моих родителей, те модели, которые я наблюдал, я так или иначе «проигрывал», как в детстве, так и в дальнейшем во взрослой жизни. Ведь согласно теоретическим положениям Э. Бернса дети перенимают «игры» от родителей. Часто «игры» передаются из поколения в поколение.
Друзья в моем детстве были, но их было не много. Меня нельзя было назвать очень общительным или очень экстравертированным ребенком